Плывут над рекою туманы, густые туманы,
Но быстро они исчезают, как дым над печною трубой.
Но в памяти нашей все раны, когда непрестанно
Они нарушают ритм сердца, они нарушают покой.
Всё это свершилось когда-то, свершилось когда-то.
Свершилось всё это когда-то, той ранней весенней порой,
Вели Иисуса на гору Голгофу солдаты,
Смеялись, глумились, дерзили Спасителю жизни земной.
Он шёл всё, теряя все силы, теряя все силы,
Неся крест тяжёлый на ранах кровавых согнутой спины.
На гору, взойдя, окружили, на крест положили,
Руки и ноги прибили, и надпись никчёмной вины.
Горят воспалённые раны, Иисусовы раны.
Висит на кресте Царь Спаситель, а сердце тревожно стучит.
Видны на лице все изъяны, они не спонтанны,
Следы от побоев и пыток, Христос, умирая, скорбит.
Взваливши на хрупкие плечи, грехи всех на плечи.
Понёс на Себе Царь смиренный, с бедою Один на Один.
А слёзы лились вместо речи, Он так изувечен,
Что выдержать это всё может лишь только Христос, Божий Сын.
Голгофа не знает потери, на ней в небо двери.
Мы видим всегда пред собою образ Иисуса Христа.
Пошёл Он на крест за нас всех, кто в бессмертие верит
И верует в то, что однажды исполнил Сын волю Отца.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
